За решеткой в царской России
От тюрьмы и от сумы не зарекайся...

Раньше в России заключенных в тюрьме не кормили. Питался там народ тем, что передавали родственники и друзья. А если таковых не имелось, то оставалась надежда на «братьев по несчастью», то есть соседей по камере – вдруг поделятся? Ну а уж если человек попадал в одиночную камеру, да к тому же не имел никого из близких, то… это была верная смерть. Умирали, голодая, очень многие.
Знаете, благодаря кому и когда в русских тюрьмах появилось трехразовое питание? А «похлопотал» о наших заключенных один английский господин, который в 1780-ые годы занимался исследованием тюрем в Европе и в России. Россия его привлекала тем, что была на то время единственной страной, отказавшейся от смертной казни (пусть и формально).

Но «чудеса» на тюремную тему продолжались. Через год после смерти Джона Говарда на планете родился еще один добрый и трудолюбивый иностранец, которому Бог тоже «поручил» заботиться о наших несчастных узниках за решетках.
Именно «несчастных», это не оговорка. Хотите верьте, хотите нет, но людей, попавших за решетку у нас на Руси считали несчастными и очень их жалели. Считалось, что на преступление идут те, кого бесы подталкивают. Так и говорили — «бес попутал» человека. И винили во всем именно бесов, жертвами которых мог стать ведь любой гражданин. А когда узников гнали по этапу, народ заранее выходил на улицу и сердобольно совал в руки «зэкам» хлебушек, овощи, яички, одежонку, а то и кринку с молоком. Неспроста у нас есть душевная поговорка: от тюрьмы и от сумы не зарекайся…

Благодаря его хлопотам была открыта тюремная больница и школа для детей арестантов. А сколько лекарственных препаратов он отнес заключенным! Теплой одеждой и питанием помогал. Добрым словом, ласковым жестом, сердечным участием. Ко всем своим подопечным Федор Петрович относился как к родным братьям, все для него были «голубчиками». Каждая заработанная копейка тратилась им на осужденных. «Я есть немец, но прежде всего я есть христианин» — так говорил он о себе. Слава об этом «святом доктора», как его называли арестанты, гремела по всей России.
Можете представить, как он был ненавистен «чиновникам от тюрьмы»?! Тюремное начальство, полицейские офицеры и армейские плац-адъютанты, распоряжавшиеся конвоями, видели в докторе Гаазе противника — «затейливого и придирчивого чудака».
Сколько жалоб они на него написали! Сколько унижали и высмеивали! Но он не пропустил ни одного заседания тюремного комитета, ни одного этапа на Воробьевых горах…
Своей самой любимой наградой Федор Петрович Гааз считал орден Святого Владимира 4-ой степени, выданный ему московским губернатором в знак благодарности за благотворительную деятельность. Носил он орден на своем стареньком, но опрятном фраке, не снимая.
А еще Федор Петрович успел поработать хирургом в Русской армии во время Войны 1812 года и открыл нам целебные источники Железноводска и Ессентуков.
Знаете, сколько человек пришло на его похороны? 20 тысяч человек! Бесконечная колонна благодарных людей провожала простого бедного доктора в последний путь! На его могильной плите на Введенском кладбище высечены слова — «спешите делать добро».
Спешите делать добро.



